Международная аналитическая платформа
Логистика, e-commerce, таможня и ВЭД в одной экосистеме

Выступление Максима Орешкина про «мир 2046» — это не футурология ради эффектных тезисов, а попытка описать, как изменятся торговля и логистика на длинной дистанции: рост БРИКС и Глобального Юга, власть цифровых платформ, давление демографии и ускорение технологий. Для ВЭД вывод простой: выигрывает тот, кто контролирует данные, платежные рельсы и доступ к цифровой витрине, а не только тарифы и маршруты.

С 1 июля 2026 года автогрузы из стран ЕАЭС рискуют остановиться на границе без разрешительного QR-кода: в пилоте СПОТ стартует с 1 апреля, а дальше система привяжет допуск к предварительному документу в ФНС и, во втором полугодии, к резервированию суммы под НДС и акцизы. Юристы советуют уже сейчас менять договоры: валидный QR-код должен стать условием выезда на погрузку, иначе простой из-за ошибок клиента ляжет на перевозчика.

Рынок автоперевозок может войти в фазу, где тарифы будут не «складываться», а назначаться по формуле крупнейшими экосистемами. По оценке Института развития транспорта, точка невозврата наступит, когда ритейлеры и маркетплейсы начнут контролировать около трети перевозок: склады, данные, LTL-сети и собственные парки дадут им рычаг влияния на ставки для всего рынка.

В БРИКС обсуждают создание единой платежной системы на базе цифровых валют центральных банков (CBDC): Индия продвигает идею «связать» национальные CBDC для расчетов в торговле и туризме и может вынести инициативу на саммит БРИКС 2026. Это не «единая валюта», а новые платежные «рельсы», которые потенциально ускорят переводы и снизят комиссии. Разбираем выгоды для ВЭД и барьеры — от интероперабельности до комплаенса и клиринга.

На рынке криптоплатежей усиливается тренд на «вход через привычные банки»: WeChange объявила о запуске некастодиального onramp в 190+ странах с поддержкой локальных банковских переводов и комиссиями «от 2,5%». Для ВЭД это не про хайп, а про инфраструктуру — скорость конвертации и доступ к платежным рельсам в разных регионах. Но ключевой вопрос — комплаенс и реальная экономика операции: считать нужно весь цикл, а не только цифру из пресс-релиза.

ФТС предупредила об изменении режима работы пунктов пропуска на границе с Китаем в феврале 2026 года из-за Лунного Нового года. Несколько направлений будут закрыты на 3–5 дней, что может спровоцировать очереди, простои и перегрузку складов после открытия. Рассказываем, какие переходы попадут под паузу и как бизнесу ВЭД заранее перестроить график поставок.

Переговоры России и ОАЭ в Кремле 29 января стали разговором не только о политике, но и о рисках, которые прямо влияют на ВЭД. В повестке — обострение вокруг Ирана, дипломатические усилия по Украине и развитие торгово-инвестиционного сотрудничества. Для логистики это означает одно: Ближний Восток закрепляется как ключевой узел маршрутов и расчетов, а цена ошибок в комплаенсе и страховании будет расти.

В 2026 году Татарстан планирует полностью запустить логистический комплекс им. Дэн Сяопина — площадку под контейнерные перевозки между Россией и Китаем. Проект вписывается в стратегию региона: усиление мультимодальности, развитие внутренних водных путей и превращение Свияжского узла в хаб, где сходятся железная дорога, автологистика и маршрут “река-море”. Для ВЭД это означает новые возможности по скорости, стоимости и устойчивости цепочек поставок

Если компания действительно ведёт полный ЭДО, 2026 год делает УПД центром закрывающих документов: отдельные электронные накладные/акты в прежних форматах уходят, а «раздельная» схема быстро создаёт разрывы сверок и тормозит закрытие периодов. На маркетплейсах это особенно болезненно: много операций и корректировок, и любая ошибка в первичке мгновенно превращается в зависшие суммы и хаос в управленучёте. Решение — владелец процесса, единый реестр и еженедельная сверка.

Китай начал жёстче пресекать схему, по которой новые автомобили вывозили как подержанные: на границе в Суйфэньхэ задержали крупную партию машин для российских покупателей. В основе — правило «180 дней» и усиление контроля за экспортом «нулевых б/у». Для рынка это означает рост рисков серого импорта, удлинение сроков и постепенный сдвиг к более прозрачным цепочкам поставок.