Сессия «Правовой мост: гармонизация стандартов судебной экспертизы как основа доверия в российско-китайском торгово-экономическом сотрудничестве», организатор — Межрегиональная общественная организация содействия и развития экспертной деятельности «Экспертный совет».
Модератор сессии Оксана Волошина — генеральный директор Межрегиональной общественной организации содействия и развития экспертной деятельности «Экспертный совет». Начала она с термина, без которого, по её словам, невозможно понять китайскую сторону переговоров: «В китайской деловой культуре есть фундаментальное понятие «Синьюн» (信用) — это взаимное доверие, искренность и репутация».
Взгляд с российской стороны: откуда растут ноги у недоверия
Рамиль Сагитов — вице-президент МОО «Экспертный совет», академик Российской академии естественных наук — продолжил тему с исторической и правовой стороны: представления о судебной экспертизе в России и Китае формировались в разных правовых традициях, и без понимания этой разницы бессмысленно требовать от китайского суда, чтобы он автоматически доверял российскому документу. Он напомнил про решение Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей от 28 февраля 2005 года — веху, после которой судебно-экспертная деятельность в КНР получила куда более чёткое законодательное регулирование, в том числе в части того, кто и как признаётся экспертом, а не просто «человеком со специальными знаниями».
Отдельно Сагитов проговорил историческую подоплёку самого механизма трансграничной торговой экспертизы — практики сверки товара с образцом задолго до современных ГОСТов и деклараций: торговля разным товаром, включая одежду, веками требовала независимого подтверждения того, что получено именно то, что было заказано. Это ровно тот фундамент, на котором держится вся современная конструкция «эталонного образца», о которой чуть позже подробно расскажет Татьяна Вронская.
Взгляд с китайской стороны: что такое сыфа цзянь-дин
Чжан Чен показал китайскую судебную экспертизу (司法鉴定, сыфа цзянь-дин) изнутри. Ядро определения: в судебном процессе эксперт применяет научные методы или специальные знания, чтобы идентифицировать, проанализировать и дать заключение по профессиональным вопросам дела. Экспертиза усиливает установление фактов — закрывает разрыв между тем, что судья знает как юрист, и тем, что требует специальных знаний для объективного решения. Типичные сферы применения: финансовый аудит, оценка активов, строительно-техническая экспертиза, контроль качества продукции, вопросы интеллектуальной собственности, восстановление электронных данных.
Ключевой тезис — чёткая граница компетенции: экспертиза даёт заключение только по объективным фактам. Действительность договора, распределение ответственности за нарушение, юридическая квалификация — это зона судьи, а не эксперта. И отдельно — ответ на вопрос, который на самом деле волнует любого российского участника ВЭД, столкнувшегося со спором: обязан ли суд принять экспертное заключение как окончательный вывод? Нет. Заключение эксперта — один из видов установленных законом доказательств, наравне с письменными и вещественными, и оно обязано пройти через раскрытие, проверку и прения сторон в суде. Судья сохраняет право итоговой оценки: самостоятельно судить о научности и достоверности заключения и решать, принимать ли его и в каком объёме — оценивая квалификацию эксперта, соблюдение процедуры, подлинность исследуемых образцов, логику анализа и научность метода.
Татьяна Вронская: инструмент, который работает до суда
Если предыдущие спикеры объясняли, почему экспертизе трудно доверять постфактум, Татьяна Вронская — юрист-международник, эксперт по ВЭД, владелец консалтингового агентства и партнёр Deliver-2 — вышла говорить о том, как вообще не доводить дело до экспертизы и суда. Модератор представила её без лишних вступлений: соглашение об эталонном образце — это, по сути, инвестиция в инструмент несудебной защиты.
Вронская сразу обозначила, почему её выступление — не про теорию, а про ежедневную практику: «Я являюсь подвижником мультидисциплинарного подхода в ВЭД. Это область, которая пронизывает и правовую систему, и систему международной торговли, и требует именно такого подхода. Потому что в наших двух больших странах, которые торгуют друг с другом, абсолютно невозможно управлять рисками, если нет прямого взаимодействия не только юридической службы, но и налоговых консультантов, логистов и сотрудников, работающих на таможенном уровне».
Я работаю в практической сфере, где часто ожидание судебной экспертизы при той сложной архитектуре логистики, которая есть сегодня, при том санкционном комплаенсе и давлении, которое есть, — совершенно невозможно. У меня есть кейсы, где споры по экспертизе тянутся от 6 до 12 месяцев: неприятие одного эксперта, потом другого, переход к государственной экспертизе и так далее. Поэтому важнейшую задачу я и мои коллеги видим в профилактике судебных споров. Я считаю, что главный успех юриста — это именно профилактика судебных споров, а не победа в них.
— Татьяна Вронская, юрист-международник, партнёр Deliver-2
Откуда взялся эталонный образец и почему он законен
Дальше — экскурс в историю, без которого, по её словам, инструмент выглядит как новомодная придумка, хотя это не так: практике соглашения об эталонном образце в её нынешнем виде она пользуется в своей работе уже больше года, если не двух, но сама конструкция куда старше. Ещё в XIX веке в международной торговле сложилась практика, при которой товар, не соответствующий согласованному образцу, покупатель был вправе не принимать — сначала в торговле широким ассортиментом товаров, включая одежду, а затем практика перешла в Юго-Восточную Азию. Успешно она использовалась ещё между СССР и Китайской Народной Республикой, а также известными западными брендами, которые давно и системно работают с Китаем.
Юридическая опора не изменилась с XIX века — статья 35 Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров, закрепляющая свободу договора и право не принимать товар, не соответствующий образцу. И российский Гражданский кодекс, и Гражданский кодекс КНР признают легитимность соглашения об эталонном образце. Отдельно Вронская отметила практику китайского арбитража CIETAC — по её словам, одного из лучших архитражей в Китае: споры там можно вести на китайском языке, и это, как правило, быстрее, чем через российский арбитраж.
Как это работает на практике
Механизм Вронская разложила по шагам. Стороны либо изготавливают один общий образец, либо — при должном доверии — два идентичных образца с технической спецификацией, согласованной инженерами и техническими специалистами: физико-химические свойства, сроки годности и другие параметры. Каждый образец хранится у соответствующей стороны — у одной или у обеих, в зависимости от условий сделки. Дальше в дело вступает таможенное право: образец декларируется на границе не как бесплатный образец для сертификации, а прямо как эталон для оценки конкретных качеств товара согласно спецификации по конкретному контракту.
Дальше — самое практическое: претензии по несовпадению поставленной партии с этим образцом принимают и CIETAC, и российские суды, и это позволяет обойтись без полноценной, долгой и дорогой технической экспертизы там, где у сторон разные стандарты отбора проб и разные протоколы её проведения.
У меня был кейс, где государственная экспертиза, пусть даже удобная для клиента, стоила порядка 7 тысяч долларов. Сравнение с эталонным образцом по технической спецификации — это совсем другие деньги, экономия видна сразу. А если к образцу приложено ещё и фото с тайм-кодингом — это выстраивает такую иерархию доказательств, которую принимают китайские суды.
— Татьяна Вронская, юрист-международник, партнёр Deliver-2
Логику того, почему обычный «линейный» юридический путь здесь не работает, Вронская свела к экономике времени: при сегодняшней сложной логистической архитектуре и санкционном комплаенсе бизнес не может себе позволить надолго задерживать движение товара, а согласование классической экспертизы — при разных стандартах сторон — само по себе долгий процесс. Добавила и неприятный практический момент: эксперты, предлагающие услуги приёмки и инспекции на территории Китая, сами часто вызывают вопросы к квалификации — «даже у меня один инженер вызывает большие вопросы, будем честны», — а без чёткого технического регламента проверки экспертиза нередко оказывается бесполезной просто потому, что непонятно, кому в этой цепочке можно доверять.
Для каких товаров это работает — и при чём здесь ГОСТ и ТУ
Отвечая на вопрос, для какого товара соглашение об эталонном образце подходит в первую очередь, Вронская перечислила: весь сектор FMCG, электроника, пластиковые корпуса и упаковка, ПЭТ-тара, игрушки, крупные товарные группы одежды, которые сегодня большим потоком идут в Россию и страны ЕАЭС. Даже указание цветности по шкале Pantone, по её словам, может стать источником спора.
Отдельно — практическое наблюдение из 17 лет работы с Китаем: примерно с 2020 года у поставщиков стало модно ссылаться в контрактах одновременно на ТУ и ГОСТ. Идея хорошая, но расхождения между ними никуда не деваются: «Если на сложных технических изделиях ГОСТ ещё может работать — если он правильно прописан в контракте, — то ТУ уже гораздо сложнее применять на две стороны без разночтений».
Налоговая сторона, о которой почти никто не говорит
Отдельным блоком Вронская разобрала нюанс, который в разговорах о судебной экспертизе почти никогда не всплывает, — налоговые последствия списания брака. Когда обнаруживается брак и товар уничтожается или списывается, налоговая нередко настаивает, что заключение о неисправности товара субъективно, и требует восстановить принятый к вычету таможенный НДС.
С эталонным образцом, который обе стороны заранее приняли за объективный ориентир, восстанавливать таможенный НДС не нужно. Более того, расходы на экспертизу и на ввоз самого эталонного образца законно ложатся в затраты — если в контракте есть прямая ссылка на соглашение об эталонном образце.
— Татьяна Вронская, юрист-международник, партнёр Deliver-2
В конце выступления Вронская отдельно поблагодарила присутствующих и отметила роль медиа Deliver-2 на форуме — по её словам, издание играет большую роль именно тем, что рассказывает о реальных проблемах и реальных кейсах бизнеса, а не ограничивается пресс-релизами. Для сессии, где до этого момента говорили в основном о том, что делать после того, как спор уже возник, доклад Вронской стал единственным цельным ответом на вопрос «как вообще до этого не доводить» — и, судя по количеству прикладных деталей, самым практическим выступлением дня.
Александр Быков: три причины, по которым китайский суд не поверит вашему эксперту
Александр Быков — юрист-китаист, руководитель юридической практики, защищающей интересы российского бизнеса в Китае — начал с диагноза, который прозвучал жёстче всех остальных выступлений: российское экспертное заключение, привезённое в китайский суд «как есть», в большинстве случаев не работает. Не потому, что оно неверное по существу, а потому, что спотыкается о три формальных барьера.
- Процессуальный барьер: место проведения экспертизы должно быть согласовано сторонами заранее, в самом договоре или отдельном соглашении. Если этого условия нет — у суда есть формальное основание отклонить заключение просто потому, что оно не подтверждено процессуально согласованным местом проведения.
- Статус документа: частное экспертное заключение без апостиля не признаётся надлежащим доказательством — оно остаётся просто мнением стороны, а не легализованным документом.
- Цепочка происхождения товара: суду нужна непрерывная, доказуемая связь между тем товаром, который фактически осматривал эксперт, и тем товаром, который был поставлен по контракту. Без такой цепочки (chain of custody) заключение можно оспорить на том основании, что неизвестно, тот ли это товар вообще.
Из этого диагноза Быков вывел два практических рецепта — оба превентивные, оба дешевле любого судебного разбирательства:
- Приёмка товара на складе поставщика в Китае, с совместным протоколом осмотра обеих сторон в момент отгрузки — а не постфактум, когда товар уже приехал в Россию и произошедшее с ним по дороге установить невозможно.
- Точные договорные формулировки: заранее прописанное место проведения экспертизы, конкретный экспертный институт или учреждение, и порядок уведомления второй стороны о начале экспертизы — чтобы процедура не могла быть оспорена как несогласованная.
Экспертиза, о которой стороны договорились заранее — по месту, по учреждению, по порядку уведомления — это документ. Экспертиза, о которой договорились постфактум, когда спор уже начался, — это в лучшем случае мнение, которое ещё предстоит доказывать.
— Александр Быков, юрист-китаист
Иллюстрацией послужил реальный кейс с прокатной сталью, где решающую роль в споре сыграла именно фотофиксация цепочки поставки — снимки, сделанные на каждом этапе от склада поставщика до получения товара, которые в совокупности подтвердили происхождение и состояние партии там, где голого экспертного заключения было бы недостаточно.
Выступление Быкова на момент подготовки этого материала ещё продолжалось — он начал отвечать на вопрос из зала о том, как быть, если под сомнение ставится не вся партия товара целиком, а её часть. Deliver-2 уточнит и дополнит эту часть темы в следующем материале серии, если ответ будет содержать значимые для читателей детали.
Технологическая сторона доказательства: телематика вместо честного слова
Отдельный блок сессии закрыл представитель АО «ГЛОНАСС» — компании, которая выступает оператором ГАИС «ЭРА-ГЛОНАСС», федеральной государственной территориально распределённой автоматизированной информационной системы экстренного реагирования, а также оператором данных в проектах по повышению безопасности перевозки пассажиров и опасных грузов, транспортировки древесины и других категорий груза. Масштаб системы прямо иллюстрирует, зачем о ней вообще говорить на юридической сессии: 12,7 млн подключённых транспортных средств, 475 тысяч вызовов, переданных спасателям, 900 тысяч IoT-устройств, оборудованных SIM АО «ГЛОНАСС», и десять лет работы без сбоев.
Тема выступления напрямую продолжила разговор о доказательствах: «Преимущества ГАИС «ЭРА-ГЛОНАСС» в судебной практике» — тезис в том, что юридическая значимость данных системы и технологические возможности АО «ГЛОНАСС» позволяют создавать и реализовывать взаимовыгодные интеграционные проекты для всех участников рынка. Проще говоря — там, где Быков говорил про фотофиксацию цепочки поставки как способ доказать происхождение товара, здесь предлагается симметричный инструмент для транспортной части этой же цепочки: объективные, не зависящие от чьих-либо показаний данные о местоположении, состоянии и маршруте груза.
Систему поддерживают формальные основания, которые в разговоре о доказательствах имеют прямое значение: аттестация на соответствие требованиям о защите информации согласно приказу ФСТЭК России от 11 февраля 2013 года № 17, соответствие системы менеджмента качества стандарту ISO 9001:2015, сопряжение с государственной системой межведомственного электронного взаимодействия (СМЭВ) и информационный обмен с системами Минобороны, МВД и ФТС России.
Из практических кейсов был показан пилотный проект программного обеспечения по размещению и креплению груза в контуре ЕАЭС — цель которого прямо перекликается со всем, что говорилось на сессии про споры и экспертизу: минимизировать риск ДТП из-за незакреплённого или неправильно закреплённого груза и риск порчи груза при перевозке, опираясь на единую программную платформу и схемы крепления с учётом стандартов и законов сразу нескольких стран. Второй кейс — цифровая трансформация мультимодальных перевозок в формате «ЕАЭС + Китай»: единая программная платформа для всех участников перевозок, верифицированные данные и унификация стандартов и технологических процессов как способ снизить риск потери и порчи груза при трансграничной транспортировке.
В логике сегодняшней сессии это выступление стало практическим ответом на слова Быкова о цепочке происхождения товара: если её нельзя выстроить на одной честности участников сделки, для этого есть технологическая инфраструктура, которая уже работает на 12,7 миллионах транспортных средств — и потенциально может стать частью того самого «правового моста» между Россией и Китаем, только не в зале суда, а на маршруте следования груза.
Почему это должно быть интересно не только юристам
Соблазн пролистать репортаж с сессии про судебную экспертизу — велик: звучит как тема для узких специалистов. Но если перевести сказанное на язык обычного импортёра или экспортёра, работающего с Китаем, смысл простой: разница между «мы уверены, что правы» и «мы можем это доказать в суде другой страны» — это разница между надёжной сделкой и подвешенным в воздухе контрактом. Эталонный образец, согласованное место экспертизы, апостиль, цепочка происхождения товара, объективные телематические данные — это не бюрократия ради бюрократии, а набор простых действий, которые стоит закладывать в контракт на старте, а не вспоминать о них после первого конфликта.
Deliver-2 фиксирует эти механизмы не из абстрактного интереса к праву, а потому что именно такие практические разборы — от экспертов, которые сами ведут подобные дела, — и есть то содержание, ради которого стоит читать деловое СМИ, а не только пресс-релизы форума.
Похожие материалы на сайте
- Что проверить в контракте с китайским поставщиком до первого аванса: чек-лист для тех, кто едет на форум «РОСТКИ» — шесть пунктов договора, включая порядок предъявления претензий
- «Здесь написано CIF, а у нас DAP» — и таможня начинает копать. Как не потерять деньги на расхождении кодов — та же цепочка документов, но со стороны таможенного инспектора
- Импорт из Китая в 2026 году: НДС 22%, пошлины и навигационные пломбы на маршруте через Казахстан — во что обходится первая закупка после подписания контракта
