Экономисты ФРС разработали новую методику для анализа этого процесса, используя «политическую дистанцию» между странами, измеряемую через сходство их голосований в ООН. Этот показатель помогает понять, как политические разногласия влияют на экономические связи. Исследование охватывает данные за последние 20 лет, включая двустороннюю торговлю, инвестиционные потоки и меры экономической политики, такие как санкции, тарифы и экспортные ограничения. Анализ показывает, что с 2016 года торговля между политически близкими странами выросла на 12%, тогда как между противниками сократилась на 4–6%. Особенно заметно это в стратегических отраслях, таких как микроэлектроника, редкоземельные металлы и оборонные технологии.
Для оценки потерь авторы применили глобальную модель динамического стохастического общего равновесия, учитывающую несколько регионов и секторов экономики. В модель был введен «шок фрагментации», предполагающий рост торговых издержек на 20% между политически отдаленными странами и снижение гибкости в выборе поставщиков. В результате страны начинают больше взаимодействовать с союзниками, сокращая связи с оппонентами. В сценарии жесткого раскола на два блока — условно «Запад» и «Китай с союзниками» — мировая экономика теряет около 4–5 трлн долларов ежегодно. Развивающиеся страны, включая Россию, страдают сильнее, так как их рынки менее конкурентны, а доступ к технологиям и капиталу ограничен.
Россия, входящая в блок стран, противостоящих Западу, сталкивается с особыми рисками. Зависимость от импорта оборудования, программного обеспечения и финансирования из западных стран делает ее экономику уязвимой. Энергетический сектор, машиностроение, ИТ и финансы могут пострадать из-за технологического отставания и роста цен на импорт на 6–10%. Кроме того, ограниченное число торговых партнеров усложняет замещение утраченных связей, усиливая инфляционное давление. По оценкам ФРС, страны этого блока теряют 6–8% ВВП в долгосрочной перспективе.
Инвестиционные потоки также начинают отражать геополитическую логику, хотя пока менее выражено. Например, США и Китай сокращают взаимные вложения, включая портфельные инвестиции через пенсионные и суверенные фонды. Вероятность введения торговых барьеров между политически далекими странами выросла на 37%, а за последние пять лет число таких мер удвоилось. Это создает новый экономический порядок, где лояльность и санкции перевешивают выгоду от глобализации.
Исследование подчеркивает, что фрагментация затрагивает не только экономику, но и глобальную координацию в таких сферах, как климат, здравоохранение и технологические стандарты. Разрыв связей между блоками замедляет прогресс в решении общих проблем, таких как изменение климата или развитие зеленой энергетики. Для России это означает дополнительные трудности в адаптации к мировым стандартам и доступе к инновациям.
Аналитики отмечают, что процесс фрагментации начался еще в 2008 году после мирового финансового кризиса, но ускорился из-за торговых войн США и Китая, Brexit и конфликта вокруг Украины. Если в 1990-х глобализация объединяла страны через взаимную выгоду, то теперь экономические потоки подчинены конфликтам и политическим альянсам. Это подтверждают прогнозы ООН, указывающие на замедление роста ВВП России до 1,5% в 2025 году из-за нехватки рабочей силы и жесткой денежно-кредитной политики.
Для мировой экономики последствия фрагментации сравнимы с потерями от пандемии COVID-19. Развивающиеся страны, зависящие от экспорта и иностранных инвестиций, рискуют отстать еще сильнее. Развитые экономики, такие как США и страны ЕС, адаптируются быстрее благодаря диверсифицированным рынкам и технологическим преимуществам, но тоже несут убытки. Например, рост цен на импорт и сбои в цепочках поставок усиливают инфляцию, что вынуждает центробанки, включая ФРС, сохранять высокие ставки.
Для России ключевым вызовом станет поиск новых партнеров и развитие внутреннего производства. Переориентация на страны Азии, такие как Китай и Индия, частично компенсирует потери, но не решит проблему технологической зависимости. Внутренние реформы, включая поддержку инноваций и снижение бюрократических барьеров, могли бы смягчить ущерб, но их эффект проявится только в долгосрочной перспективе.
Исследование ФРС подчеркивает, что мир движется к новому экономическому порядку, где геополитика диктует правила игры. Это не просто временный кризис, а глубокая перестройка, которая изменит глобальные рынки на десятилетия вперед.
