Китай объявил о резком расширении преференций для Африки: с 1 мая 2026 года Пекин отменит пошлины на товары из 53 африканских стран, с которыми поддерживает дипломатические отношения. Решение озвучено от имени председателя КНР и подано как шаг к углублению торговой связки «Африка — Китай» на фоне конкуренции за рынки сырья и агропродукции.
Ключевая формулировка звучит максимально жестко и не оставляет пространства для «частичных» трактовок:
«Китай с 1 мая 2026 года в полном объеме реализует меры по введению нулевых тарифов в отношении всех 53 африканских стран, с которыми он поддерживает дипломатические отношения», - говорится в поздравлении, которое Си Цзиньпин направил председателю Африканского союза (АС) Жоау Лоуренсу и главе Комиссии АС Махамуду Али Юсуфу по случаю наступающего по лунному календарю года Красной лошади.
С точки зрения ВЭД это не просто «скидка на тариф». Нулевые пошлины резко меняют математику поставок по широкому спектру позиций — от агросектора (кофе, какао, кунжут, орехи, фрукты, рыба) до минералов и металлов. Если барьер по пошлине исчезает, на первый план выходят три вещи: стоимость фрахта, стабильность логистики и скорость таможенных процедур. Поэтому второй элемент заявления не менее важен — обещание упростить допуск товаров и ускорить оформление:
Как уточнил председатель КНР, одновременно Пекин намерен продвигать переговоры по соглашению о всеобъемлющем экономическом партнерстве в целях развития и расширения доступа африканской продукции на китайский рынок. Он пообещал оптимизировать работу «зеленого канала» для товаров из Африки.
Для грузоперевозок это означает вероятный рост потоков по морю в китайские порты и усиление конкуренции за контейнерные мощности в пиковые сезоны африканского экспорта. Нулевая пошлина часто приводит к «эффекту ускорителя»: даже при той же цене товара импортер быстрее принимает решение о закупке, потому что исчезает часть неопределенности в конечной себестоимости. Результат — больше контрактов «вперед», выше требования к регулярности линий, к наличию рефконтейнеров и к пропускной способности портов отправления в Восточной и Западной Африке.
Есть и геополитический слой, важный для стран БРИКС и партнеров. Для Китая это способ закрепить долгосрочный доступ к ресурсам и расширить присутствие на африканских рынках через «экономпартнерство», а для африканских экспортеров — шанс продать больше продукции с более высокой добавленной стоимостью, если «зеленый канал» действительно сократит издержки на сертификацию и досмотры. При этом Россия и ЕАЭС косвенно сталкиваются с новым фактором: часть товарных потоков (сырье, металлы, агроингредиенты), которые конкурируют на глобальном рынке, может активнее уходить в Китай — и это будет отражаться на ценах, сроках и доступности логистических сервисов в смежных направлениях.
Отдельно показателен масштаб текущей связки: по данным китайской таможни, товарооборот Китая со странами Африки в 2025 году достиг $348,05 млрд. Это база, на которую «нулевой тариф» может наложить дополнительный рост — в первую очередь за счет расширения номенклатуры и увеличения доли «регулярных» поставок вместо разовых партий.
Главный практический вывод для участников ВЭД: окно возможностей открывается не «для всех сразу», а для тех, кто быстрее подготовит цепочку комплаенса и логистики — проверит происхождение, документы, требования по качеству, упаковке и маркировке, а также заранее закрепит емкости у перевозчиков и терминалов под вторую половину 2026 года.
