Планы по наращиванию мощности до 30 млн тонн к 2030 и 35 млн тонн к 2035 также встречаются в профильных докладах, фиксирующих параметры «правительственных планов».
Тезис о снижении «восток-западного» транзита после пика 2021 года подтверждается международными обзорами: после 2021 доля/объёмы rail China–Europe снижались, с частичным восстановлением позже.
Южный вектор: почему «Север — Юг» перестал быть запасным маршрутом
Рынок всё чаще живёт не в логике «найдём обход», а в логике управления риском маршрута. Коридор «Восток—Запад» после 2021 года показал, что даже сильная инфраструктура не гарантирует стабильность: геополитика, страхование, санкционные контуры, изменение спроса и правил на границах способны за сезон перекроить экономику транзита. На этом фоне «Север — Юг» впервые выглядит не как красивый проект, а как архитектура новой внешней торговли: связывает российскую промышленность и агроэкспорт с Ираном, Индией и рынками дальше по цепочке — от Персидского залива до Восточной Африки.
Ключевой сигнал в цифрах: по оценкам Минтранса и дирекции коридоров, общий грузопоток по МТК вырос с 16,3 млн тонн (2021) до 26,9 млн тонн (2024), а в железнодорожной части — свыше 12,9 млн тонн. Это важно не только объёмом, но и темпом: рост на десятки процентов в год означает, что участники рынка уже «проголосовали рублём» и начали переносить потоки.
Почему восточная ветка стала практичнее для бизнеса
Восточная ветка (Россия—Казахстан—Туркменистан—Иран) зашла бизнесу по причине управляемости: меньше зависимостей от узких европейских регуляторных зон и больше возможностей «собрать» мультимодальную схему под конкретный груз. При этом реальная пропускная способность упирается в синхронизацию четырёх стран — расписания, окна на стыках, перевалку и единые правила обработки документов. Отсюда главный парадокс коридора: его рост обеспечивает не только государственная политика, но и качество операционного взаимодействия частных перевозчиков, экспедиторов, портов и терминалов.
Узкие места, которые решат судьбу коридора
- Каспий как “бутылочное горлышко”. Паром/ро-ро и портовая инфраструктура определяют, будет ли маршрут “быстрым” или “дешёвым, но долгим”.
- Цифровая связность. Без бесшовного ЭДО коридор проигрывает по времени: каждое ручное согласование на границе добавляет дни, а не часы.
- Баланс грузов. Экспорт по коридору доминирует; чтобы тарифы были устойчивыми, рынку нужен рост обратных грузов и понятные финансовые схемы расчётов.
Что это меняет для ВЭД уже сейчас
Для компаний ВЭД «южный вектор» — это не призыв “переехать всем”, а задача диверсификации: часть номенклатуры и часть географии имеет смысл переводить на «Север — Юг» как на страховочный контур. Практический выигрыш получат те, кто:
- заранее “разложит” цепочку по узлам (ж/д плечо, порт, паром, иранская ж/д, далее море/авто),
- подготовит документы под мультимодальность,
- заложит в контракт сроки и ответственность на стыках маршрута.
Если резюмировать: «Север — Юг» становится главной осью не потому, что он идеален, а потому что он даёт бизнесу то, чего не хватает на привычных направлениях, — вариативность и управляемость.
